Начало ХХ века. Китай. Фучжоу.
Изысканная сказка о повседневности.
Обрывки мыслей. Осколки чувств. Фрагменты воспоминаний.
Нет начала. Нет конца.
Только изящные метафоры и утонченные эвфемизмы.
Надрыв. Надлом. Надтреск. Печальное очарование.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:52 

[56] ловля злых зверей

Asakura Yoshi
Белый змей
18 лунные сутки. Час Змеи..

Нежный бутон весенней свежести. Прекрасная Хризантема благородной скорби. Ослепительно белая, как утренние облака над головой.

Когда же случилось то, что случилось?..

Существование Синьюэ стало мукой потревоженного сердца, оскорбительным непрошеным напоминанием о прошлом стыде и унижении. Но образ этого человека все же занял мои мысли, просочившись в них незаметно, словно вода сквозь щели - и было уже слишком поздно спасать тонущий плот наваждений.

В последние дни я нигде не мог обрести ни минуты умиротворения. Предчувствие того, что уже никогда не смогу вернуться в Эдо, щемило грудь, превращая каждый вдох в невыносимую пытку.

Неприятный сон, пригрезившийся под утро, обеспокоил не на шутку.
Переменчивый ветер нашептал, будто бы мой друг детства и презренный брат последовали за мной в Фучжоу...
Правда ли?.. Этого я желал меньше всего.

@темы: танец северного ветра

20:51 

[55] Ночная палуба

Asakura Yoshi
Белый змей
16 лунные сутки. Час Быка.

Давным-давно существовало поверье, будто любая царапина являлась лазейкой для злых духов. Служила вратами в человеческое тело, которым овладевали неупокоившиеся души, чтобы продолжить утраченное существование. Чем глубже была рана, чем больше крови источала, тем опаснее призраков смерти она привлекала в свою теплую темную обитель. Тем сильнее человек попадал в зависимость от потусторонних сил. И часто - безвозвратно.

На протяжении долгих месяцев я думал о том, не сумел ли Чжэнгуан околдовать чужое израненное тело? Не последовал ли за мной по пятам мстительным чудовищем, затаившимся внутри нового облика? Меня не покидали суеверия, вселяя убежденность в том, будто за мной постоянно наблюдала некая неведомая сила...
ТЫ ли это, посмевший отвергнуть мою пылкую юношескую любовь?..

Сегодняшней ночью небо, наконец, прояснилось и полная луна засияла неприступной холодной красотой...
Природа дышала умиротворением: после шторма, который мы чудом пережили, теперь лишь теплый южный ветер лениво колыхал обвисшие паруса клипера.
Слышался скрип мачт и плеск волн о корму...

Совсем скоро я должен прибыть в Фучжоу. Но чем ближе парусник подплывал к берегам Поднебесной, тем прочнее становился лед, сковывавший мое сердце.
Я впервые почувствовал страх, заполнивший всю душу без остатка. И, к собственном стыду, не смог обуздать его.

Поворачивать назад было уже слишком поздно.

@темы: танец северного ветра

23:14 

[52] Глубокий алый цвет

Lin Xinyue
Цветок императора
9 лунные сутки. Камень дня - змеевик.

Раненые звери стонут по ночам, от их голосов кровь в жилах превращается в стылую влагу.
Крепкие желтые когти впиваются в мою глотку, заставляя задыхаться от кашля. Воздуха…

Мне не хватает воздуха. Тщетно взмахиваю я руками, в слепой попытке поймать свою тень. Поймать синюю птицу за хвост. В моих пальцах остаются лишь перья… Секунда и они рассыпаются пеплом и пылью цвета индиго.

Мертвыми глазами смотрят на меня птицы удачи. Бесконечная боль и тоска в их потемневших зрачках. Я кричу, и кричу, и кричу. Просыпаясь в одинокой своей постели…

Из окна задувает холодом. Под утро ударили первые заморозки. Я хочу отколоть кусочек стекла и провести по ладони. Я жажду шрамов и синяков на своем бренном теле. Идеальная его белизна кажется мне сейчас тошнотворной.

Я выбегаю во двор, хватая сестру за плечи.
-Раскрась меня алым, брусничным, малиновым…
-Покрой мое тело узором из линий…

Все реки стремятся к истоку? Все реки бегут в океан.
Ты. Мой. Океан.

Я схожу с ума, разбивая предрассветную тишину резким свистящим стоном.

...

@темы: танец с кленовым листом

22:21 

[48] неровное дыхание

Asakura Yoshi
Белый змей
1 лунные сутки. Час Быка.

Для меня черное могло стать белым. И белое – черным. Мгновенно. Достаточно было одного неосторожно оброненного слова. Случайно задетого волоса. Мимолетного взгляда. Добродушной улыбки, внушавшей суеверный ужас.

Я никогда не забывал о том, что каждый, кто сегодня ест и пьет со мной за одним столом, просаживает мои деньги и кажется весьма дружелюбным, глядя в рот с надлежащим подобострастием, уже завтра может воткнуть нож в спину. Всегда помнил: люди – трусливые продажные твари, и в любой момент даже самый лучший друг мог превратиться в безликую вещь, которую давно нужно было выбросить.

Полуночный дурман. Нежные переливы сякухати. Мерцание масляных ламп по ту сторону бумажных стен.
Я тщетно пытался избавиться от тоски, снизошедшей за бессмысленно проведенное утро, день, вечер и ночь. Почти обезумевший от одиночества и однообразия. Пребывающий в безнадежной убежденности в том, что у этой размеренной жизни не осталось более никакого смысла за исключением безрезультатных поисков потерянного мига красоты и вдохновения.

...Убить со слезами на глазах. Втоптать в грязь росток, посмевший очаровывать своей ничтожной простотой. Забавно, не правда ли?
Магия анисового вина. Аромат корицы, лаванды и кардамона. Теплый жженый воздух. Пыльный. Бледный. Танцующий огонь. Твое лицо беззаботно улыбалось в язычках пламени, не понимая, до чего же отвратителен аромат любимых цветов в чужом саду.

Медленно, с ленивой грациозностью наступавшего беспамятства, я плыл по волнам лунного света к ответу на вопрос, таившемуся на расстоянии распростертой удавки меж двух ладоней.
Не нужно учить птицу летать. Не нужно лестницы, чтобы попасть на небеса. Чудовища, которых я сотворил из пустоты голых стен собственного сердца, были менее милосердны созданных другими. Говорите, что я должен сделать? Отплевываясь кровью, принести свои извинения? Хха-ха!... Смеясь в лицо врагам, любовникам, друзьям, я лишь изливал на них свою горечь, в тайне тоскуя по золотому голосу певчих птиц Понебесной, отчетливо понимая, что впереди меня ожидали лишь сотни дней безмолвных многоточий.

Синьюэ...

@темы: танец северного ветра

21:41 

[43] Открытое море

Asakura Yoshi
Белый змей
3 лунные сутки. Час Быка.

Его губы пропитались пряной горечью целебных трав. Они трепетали слепым вожделением как озябшие осенние листья на ветру. Томились желанием украсть поцелуй.
Острый росчерк пламени одинокой свечи покачивался в сизых клубах холода. Шелковая веревка обвивала покорное изломанное тело десятками тугих петлей и узлов.
Искусство сибари. Комната чужой боли и моего удовольствия. Больше ни единого слова. Ни стона. Ни крика.
Тени выплясывали на стенах дикие танцы. Мелькали с неистовой быстротой. Разлетались прочь стаей потревоженных птиц и слетались обратно, будто насекомые на свет.
Смесь возбуждения. Невозмутимости и дьявольской одержимости.
Синьюэ стонал и вырывался, но я цепко держал его хрупкие плечи и молча двигался в тесной темноте его тела.
Слушал лающие выдохи, оставаясь тем, кого он любил и ненавидел.
Обжигающая теплота обхватывала со всех сторон, чтобы я растворился в ней без остатка.

***


Час Змеи.

Дневной свет ослепил тебя яркими сполохами.
Ты зажмурился и улыбнулся разбитыми губами. Чуть слышно прошептал, что все то время мечтал забыть о нежеланных ласках, и эта ночь будто бы стерла следы всех унижений.
Перебирая твои длинные волосы и пропуская пряди сквозь пальцы, я слышал их переливающийся шелест. Будто ветер заигрывал с высокой травой.
Я называл тебя Чжэнгуаном.
Масахиро. Так звучало его имя по-японски. Синтакэ. Так звучало твое имя. Но ты не разбирал моих слов.

Аккуратная повязка на груди скрывала раны, стянутые шелковой нитью. На твоем теле останется много рубцов, которые будут напоминать о глупости и опрометчивости.
Шрам, который я подарил Нисимо, не позволит ему забыть о твоей исключительности. И только я не получил никакой метки, потому что судьба избегала клеймить меня болезненной привязанностью.
- Твоя татуировка испорчена.

Пошел дождь. Крупные капли воды брызнули на разгоряченные щеки. Ресницы Синьюэ дрогнули – и судорожная мольба затаилась во взгляде раненым зверем.
Сакэ застыло на обожженном языке. Его темные глаза изучали меня так, будто видели впервые. Он не сказал ни слова, но я слышал, как билось его сердце. Сердце Масахиро.
- Твой корабль снаряжен. И отплывает на закате.
Я отстранился ровно настолько, чтобы отпустить и вернуться туда, где никто не ждал.


***


Час Петуха.

Звук далеких шагов на время заполнял пустоту внутри, преображая глубокую черную пропасть в благоухающий жасминовый сад.
Время превратилось в тягучую смесь, которой я дрейфовал будто жалкая щепка в океане.
Опиумный дым застилал глаза, обволакивая призрачной пеленой едкого тумана.
За моей спиной догорали последние мосты, и багровое зарево расцветало кровавыми пятнами на фоне чернильного бархата неба.
Я вдыхал золотую тишину на острие бесконечного лилового горизонта, вплетенного в глубокую морскую бездну.

@темы: танец северного ветра

03:08 

[19] Внутри пылающий пожар...

Lin Xinyue
Цветок императора
Тихо замер в озерной заводи
Карп.


4 лунные сутки. Камень дня - зеленый нефрит.

Болезнь терзала меня с удивительным упорством, так лесной хищник раздирает пойманную жертву.
Раскаленные простыни перетягивали тело и жалились словно змеи.
Кожа трескалась и горела.
Я стонал, прикусывая зубами собственные пальцы.
Кровь была жидкой и соленой на вкус, похожая на рыбью слизь - она липла к нёбу.
Сяолан обмакивала мой горячечный лоб мокрой тряпкой, но усилия ее были тщетны.
Лихорадка не отпускала меня.
Жар высушивал последние мысли.
Я напоминал себе мертвое дерево, что в беспомощном слепом отчаянье цепляется корявыми своими корнями за безжизненную сухую землю.
Я видел твои глаза.
Этот властный насмешливый взгляд заставлял меня съеживаться в немом желании испариться точно нелепый призрак.
Мое существование в этом мире выглядело неуместным, когда в нем был Ты.
Единственный бог и царь.
Я ненавидел тебя за это.
За это же и любил.
И только пионам на моей груди нездоровье пошло на пользу - они зацвели ярче прежнего.

@темы: танец с кленовым листом

18:35 

[25] Обманчивое предвкушение

Lin Xinyue
Цветок императора
Любовь безгранична, желания страстны,
Объятия ласковы, жгучи и властны;
Светильник серебряный светит им в лица,
И все это счастье им словно бы снится... (с)
11 лунные сутки. Камень дня - огненный опал.

Тыквенные семечки лежат в глубокой стеклянной тарелке.
Элемент декора, служащий иногда и нехитрым ужином для тебя.
Я сижу на соломенной циновке, разглядывая комнату - интерьер знакомый мне до сладкой дрожи и приторного отвращения.
По тихому шуршанию ткани я догадываюсь, что вот-вот ты переступишь порог.
Все внутри меня сжимается в одну пульсирующую точку.
Маленькая, с булавочкую головку, стучит она на уровне горла, почти перебивая позвонки, мешая дышать.
Я открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.
Кончики пальцев леденеют и покалывают. Я жду.
Я жду тебя, мой прекрасный мучитель.
Наконец я вижу, не смея поднять глаза, как ступают твои босые ноги по деревянному полу.
Аккуратно. Легко.
Едва слышно, неуловимым шепотом прошу тебя подойти ближе.
Мягко прошу. Но никто бы не осмелился мне возразить.
Никто, кроме тебя.
Мы разговариваем о чем-то незначительном.
Пройдет минут пятнадцать прежде, чем ты, наконец, соизволишь обнять меня своими сильными руками...

Просыпаюсь засветло.
Серый тусклый свет струится по моему лицу, шее, груди, разливаясь млечным океаном в простынях.
Я ненавижу эти долгие жаркие сны, добровольно готовый стать жертвой бесконечных кошмаров.

-Ты кричал во сне, брат, - Сяолан положила на мой лоб влажную повязку, холодные струйки побежали по щекам.
То ли вода, то ли мои невыплаканные слезы...
-Мне снилась мать - солгал я. Сяолан болезненно поморщилась.
Самоубийство матери было запретной темой в нашей семье.
Слуги шептались между собой, что перед смертью она видела девятихвостую лису.
И отчего-то я был склонен им верить.

@темы: танец с кленовым листом

03:10 

[8] Очарование миражей

Lin Xinyue
Цветок императора
Видев дважды расцвет хризантем,
об иных днях слезами я полн.
В «старый сад» всей душою стремлюсь,
но так крепко привязан мой чёлн…
Чтоб управиться до холодов,
всюду зимнее платье кроят.
Слышу, как перестуки вальков
в Байдичэне торопят закат… (с)
20 лунные сутки. Луна в Раке.

Я гуляю в саду. Прохожу мимо аккуратных клумб и россыпи камней.
Весной Сяолан высадила тут бархатцы. Я склоняюсь к цветам, вдыхая их горький, насыщенно-прелый аромат.
Они побиты холодом и подернуты гнилью. Но все еще живы. Я вижу, как с каждого венчика слетает последний предсмертный вздох.
Я достаю шелковую нить и нанизываю на нее цветочные души. Я плету себе ожерелье.
Оно станет мои погребальным украшением. Я прикажу своей доброй сестрице отправить его тебе в подарок, когда подойдет срок.

Наш покойный отец мечтал увидеть меня врачом. Но какой лекарь из того, кто не может заглушить боль собственных ран?..
Когда я смотрю на бедных детишек, мучимых желтой лихорадкой, я думаю о том, что их родители слишком жестоки.
Будь они милосерднее, давно бы оборвали муки несчастных крошек.
Я выжил. Отец был жесток.

Я гуляю в саду и наслаждаюсь осенней прохладой.
Отчего непохожих влечет друг к другу?..
Я вижу, как твои темные глаза прожигают клеймо мне на лбу.
Ты ежишься и говоришь, что нет ничего прекраснее лета.
Это был чудесный мираж.
Я смотрю на облака. Они бегут быстро. Только дни тянутся бесконечно.

Я завел себе канарейку.
Маленькая желтая птичка прыгает в клетке, танцует на жердочке замысловатый танец.
И поет, и поет.
Канарейка - это я.

@темы: танец с кленовым листом

23:02 

[5] В белых шелках одиночества

Lin Xinyue
Цветок императора

Как меркнет на закате день,
так осень гаснет, отпылав.
Разлукой вечною томлюсь,
слез безутешных не сдержав.
За стаей увязался гусь –
письма я, видно, не дождусь.
Все таю, таю с каждым днем,
слабее, тоньше становлюсь.
Цветок, бесчувственный на взгляд,
дарит, однако, аромат.
А я с тревогой на лице
украдкой в зеркальце гляжусь... ©
16 лунные сутки. Полнолуние.

Бесполезность, в которую я превращаю свою жизнь... Что это - карма, злой рок, карающий перст судьбы?..
С болезненной одержимостью мысли сменяют друг друга. Словно стайка оранжевых кои мечутся они в голове.
Пестрый хаос из хвостов-плавников-сверкающей чешуи оборачивается кровавым месивом. Неотвратимость метаморфозы пугает.
Утром я всегда просыпаюсь с мигренью. Запрещаю себе думать, но все равно думаю-думаю-думаю, пока достаточно сил.
Весь день я перебираю письма. Давно пожелтевшие прошлогодние листья. Мой личный гербарий воспоминаний...
Что я надеюсь найти там? Мне нет ответа.
Я веду ладонью по гладкой бумаге, смазывая чернила. Но эти строчки невозможно стереть - они отпечатаны глубоко под кожей...
Сколько ран в моем сердце?
Хватит ли их тебе, чтобы увидеть, насколько я сожалею.
Потерянные вещи. Весь мой дом завален потерянными вещами.
Сломанные и брошенные на пол. Я сам - одна из этих вещей. С юга дует ветер. Я выхожу на крыльцо и смотрю на север.
Расстояние в десять тысяч ли, тоскливый мотив, горькое сожаление.
Мои волосы длинные. Я больше не убираю их. Я похож на уличную шлюху. Босой и в распахнутом кимоно. Ты не заметил пропажи, а я как жадный ребенок радовался удавшейся шалости. Сохранить частичку тебя, примерить чужую личину, воображая события, которым не суждено случиться. Я эгоистичен так, как только могут быть дети. Алчно и со слезами требуют они материнской любви, оставаясь ненасытными, сколько бы она не дала. Так и я. И сотни взглядов мне будет мало, и тысячи слов - недостаточно, чтобы утолить мой голод, миллиона касаний не хватит, чтобы совладать с этой слепой и безумной жаждой. Обладать. Тобой.
На моих губах пылает кармин. Рот точно рана. Узкая и извилистая. Пульсирует при каждом выдохе. Я подвожу глаза черным углем. Я рисую себе новое лицо.
Лицо плачущего демона, которого ты никогда не увидишь. Я бросаю зеркало о землю, оно разлетается тоненькими осколками.
Не хочу, не хочу смотреть на себя! Жалок и отвратителен, как насекомое.
Размазываю грим по щекам - из глаз проступает влага.
Разрезаю костяным ножом яблоневую кору - и она плачет вместе со мной.
Ароматными слезами.
Мечтал ли я также перерезать твое нежное горло? Однажды.
Я наступаю ногой на стекло. Алое сочится на землю. Но мои ступни не чувствуют ничего.
Я умираю каждый день. Снова и снова.

@темы: танец с кленовым листом

23:15 

[36] Трепетная дрожь

Asakura Yoshi
Белый змей
9 лунные сутки. Час Дракона.

Когда в аду загораются свечи, тени оживают и танцуют в конвульсиях вечной агонии.
На небе просыпаются звезды и призрачный туман обволакивают белый нимб луны кровавыми сумерками.
Когда в аду загораются свечи, воцаряется мертвая тишина, которая никогда не отдается в ушах пронзительным давящим звоном.
Мир замирает в трепете суеверного страха, затаив робкое частое дыхание и уняв дрожь неровных ударов безымянного сердца.
Расцветают черные розы, согретые редким теплом раскаявшихся душ.
Распускаются высохшие бутоны чужой боли, приникшие к испещренной трещинами земле и орошают бесплодную почву слезами.
Терпкий аромат ядовитых цветов разносит ветер.

Когда зажигаются свечи, кажется, будто ад обретает очертания земного рая. И губы дрожат в неуверенной сентиментальной улыбке…
Ты забываешь о жарком пламени пурпурных цветов, разъедающем грудь. Пламени, ласкающем твое одиночество…
Я чувствую его запах, как хищник - свежую кровь.
Меня не обманешь... Я видел сон.
Ад становится ближе. И у него твое лицо, Синьюэ.

@темы: танец северного ветра

00:12 

[32] Мелодия сна

Asakura Yoshi
Белый змей
21 лунные сутки. Час Петуха.

Однажды я умел любить.

…Была такая ночь, когда я в очередной раз захотел развлечься грязными играми в одном из «плывущих домов» Ёсивары. Молоденькие оиран помогали забыться в утехах и не думать о женщине по имени Аямэ из клана Хирохата.
Еще с пеленок она была обещана младшему племяннику сёгуна, и никто не имел права претендовать на ее сердце. Аямэ, прекраснейшая, могла отказаться от своей судьбы лишь совершив самоубийство. Но вместо этого, жалея болеющую мать, она приняла свою участь с достоинством и покорностью.

С тех пор я не знал покоя. Я мечтал о самоубийстве Аямэ настолько сильно, что едва не решился на глупость, которая могла стоить мне состояния, всех наследуемых титулов рода Асакура и жизни. Я нанял убийцу. Лучшего, какого смог найти. И приказал ему принести голову моей любимой женщины и ее мужа.

Помню странную напряженность в воздухе. Снег, мягко опускавшийся на мои плечи и волосы. Самодовольную усмешку на губах.

Нидзё-доно, верный друг детства, пустил меткую стрелу в спину наемника, едва он успел покинуть ворота моего дома. Быстрая катана разрубила пополам восьмерых мужчин, ставших невольными свидетелями заговора.
Нидзё-доно улыбнулся, сказав, что я всегда был для него тем, кем он никогда не смог бы пренебречь. Каким же печальным недоразумением выглядела юношеская впечатлительность! Я раскаялся за черные мысли. И поблагодарил сердечного друга за исключительную преданность.
У меня не осталось сил, чтобы избавить фантазии от нежного призрака Аямэ. Не нашлось глупости, чтобы повторить дерзкое покушение. Закончилось вдохновение, смысл и желание. Наступило смирение, благодаря которому я впервые отведал горечь поражения.
Я всегда получал то, что хотел. Только не в этот раз.

Неделю спустя Аямэ-доно, будто читая мои мысли на расстоянии от Эдо до Осаки, прислала чудесный подарок. Сямисэн, на котором очень любила играть.
Тонкий гриф. Бати из белоснежной кости. И корпус, обтянутый кожей породистой китайской кошки. Инструмент женский. Утонченный. Изящный.
Когда я брал этот сямисэн в руки, везде гасили свет. Глаза погружались в беспросветную черноту, и тень ложилась на запечатанное в сердце вдохновение. Бати тихо касался струн, и пальцы начинали кровоточить от предвкушения. Прелюдии.
Я зажимал струны так, что они задыхались, оставляя отпечатки на гладком грифе. И отпускал. Резко. Внезапно, вырывая из безмолвия высокую ноту отчаянного взвизга.
В такие моменты я ненавидел все вокруг. И всех слушателей до единого. Но, невзирая на эти мелочи, продолжал играть. Играть и играть.
Нет ничего проще, чем рассказывать о боли с помощью этого маленького вздорного, как избалованная майко, инструмента.
Смех звучит сквозь слезы. Нездоровый экстаз и оцепенение.

Нидзё-доно нравилась моя игра. Настолько, что он даже перестал общаться с лучшими гейшами, бесспорно, преуспевшими в музыкальном искусстве. Я ненавидел его за это. За чрезмерную благодарность минутам драматического исступления, когда его руки гладили мое тело. Его плоть, вдохновленная муками моего сердца, бесцеремонно проникала внутрь. Как непредсказуемы чужие предпочтения!
Иногда унижение очищало от гнета мелких эгоистических подвигов. Унижение - добродетель. Не благородно ли с моей стороны жертвовать собой, чтобы близкий друг хотя бы раз в жизни ощутил свою значимость?
Ха-ха!.. Музыка. Как много чувств она способна всколыхнуть!

Сегодня я играл не от ненависти, сегодня - от одиночества. От одиночества, длящегося уже много-много лет. И даже мимолетные увлечения не способны были заглушить его многозначительное эхо в глубине моих глаз. О, я бы подарил бы тебе все розы из сада вечности, Аямэ-доно! Их аромат кажется таким теплым, окутывает как опиумный дым.
Я сходил с ума. И хотел кричать. Проклинать все на свете за то, что меня никто слышал. Стенать в глухие уши. Плакать перед слепыми глазами. Целовать хрупкое тело...
Я чувствовал, как остывал воздух на моих ресницах. Как медленно замерзали ладони. Как клонило в сон. Неотвратимость наступления завтрашнего дня пробуждала во только отчаяние и апатию.

Короткий смешок поглотила темнота и ответила презрительной тишиной.
- Бросьте эти бабские забавы, Асакура-доно. Подчиняясь эмоциям, вы теряете лицо.
Я вздрогнул. Оборвавшаяся на самой кульминации струна жгучей болью полоснула по пальцам. Нидзё-доно, вы как всегда во время.

Сямисэн раскололся на тысячи осколков. С тех пор я больше никогда не играл музыку и не вспоминал Аямэ-доно.
Только грусть поселилась в душе уже навсегда.

@темы: танец северного ветра

19:53 

[28] Пригретый цветок

Asakura Yoshi
Белый змей
15 лунные сутки. Час Крысы.

На губах - соль разочарования. И невысказанное сожаление.

Дождь с мокрым снегом прекратился только к ночи, оставляя после себя опустошительную промозглость. Ветер усилился, тоскливо завывая в обнаженных ветвях.
Луна оглядывала Эдо, живущий яркой ночной жизнью и, как обычно, беззвучно усмехаясь, погружалась в глубокую задумчивость.

Отчего же ты не попросил у меня денег, чтобы нанять носильщиков с паланкином? Почему же ты продолжал пить дешевое вино, которое напоминало виноградный уксус?
Нетрезвая тяжелая походка Хигути внушала отвращение.
Не утверждай, что тебе нравится такая жизнь. Жизнь, когда не хватает самолюбия и амбиций достичь чего-то самому. Когда душит гордыня, отрицающая чью-то опеку.
Нисимо-сан, верно? Сказочный благодетель. Тьфу! Какая мерзость!

Мне жаль тебя, Хигути. И твою чистую детскую непосредственность. Остается лишь умиляться ничтожностью полета чужих фантазий.
Ласковый мальчик, ты все еще помнишь, как выглядит страх. И каким он может оказаться внезапным. Трусливый щенок!
Твое сердце давно провалилось в черную бездну. И разбилось в такой непроглядной глубине, что ты даже не услышал его трепещущий звон, продолжая тешиться иллюзиями мнимого благополучия. А может быть просто после встречи со мной тебя оглушили разбудораженные воспоминания, которые хотелось навсегда похоронить? Не выйдет.
Я найду тебя везде, пока ты дышишь, Хигути-сан. Тебя. И любого другого, кем дорожит Нисимо-сан.

Оружие возбуждало. Как же мне захотелось рассмеяться в этот момент! Так ли встречают …старых друзей? Но я снисходительно воздержался от столь желанной злой насмешки.
Ловкий, но неосмотрительный. Почти с сожалением я отметил еще одну очевидную перемену.
Нисимо-сан пристрастил тебя к охоте за человеческими жизнями? Или же воспитал твердость характера?
Неужели ты ударишь, если я снова захочу изнасиловать тебя? Ха-ха-ха! Позволь, провожу домой?

Хигути сглотнул комок тошноты, подкативший к горлу, когда сёдзи раздвинулись, приглашая внутрь слабо освещенной комнаты.
Я вызывающе провел пальцем по губе – он не откажет. Вновь. Как всегда.
Ах, Нисимо-сан, может быть ты сам обезглавишь своего воспитанника, когда обо всем узнаешь? Хи-хи!.. Отвратительное ручное отродье!
Вдох. Рывок. Проникновение. Боль. Стон. Выдох.
Это все ТЫ.

@темы: танец северного ветра

23:16 

[57] Аромат весны...

Lin Xiaolang
Зимняя бабочка
27 лунный день. Убывающая луна...

Той весной брат распорядился высадить в саду пионы. Мы заказали в городе семена разных сортов, чтобы к середине мая эти роскошные цветы украсили все до единой клумбы и даже наш маленький прудик. Синьюэ придирчиво рассматривал доставленные пакетики с семенами, словно мог что-то по ним определить. Я с сестринской снисходительностью наблюдала за ним. Серьезное выражение лица, сосредоточенный взгляд, неловкие движения пальцев, перебирающих доставленный товар. Я ждала, когда ему надоест играть в лучшего в мире садовника и он с привычным безразличием передаст все дела мне...

Теплый ветер дует с юга. Ласковое солнце серебрится на капельках росы, покрывающих темные зеленые листья. Бесконечное ароматное поле пионов раскрыло свои бутоны. Простые гладкие или аккуратные махровые лепестки зачаровывали своим разнообразием... От белых и розовых до фиолетовых и бордовых, от бледно-лимонных до ярких жёлтых и золотистых... Невозможно было сосчитать, сколько этих чудесных растений распустилось в нашем саду.

Все соседи в округе приходили полюбоваться на это великолепие!

Только Синьюэ выглядел мрачнее тучи. Как будто не по его желанию я упорно трудилась, чтобы семена проросли, а появившиеся маленькие стебельки не погибли от утренних заморозков, когда в конце марта зима вдруг надумала вернуться...
Я вложила все свои силы в этот сад. А мой брат даже не улыбнулся...

@темы: танец сломанного пера

23:42 

[54] Несколько тысячелетий назад...

Li Jinhuang
Лунный принц
15 лунные сутки. Безветрие.

Верите ли вы в сказки, мои драгоценные Гости?
Тогда я расскажу вам одну. О себе.

Когда-то давным-давно в Поднебесной жил герой, которому не было равных. Его звали Хоу И. Лучник И.
Своей меткой стрелой он избавил мир от девяти солнц, от изнуряющей жары, от чудовищ, бед и напастей. За это весь Китай почитал его.
Но герой оказался на крайне заносчивым и высокомерным, поэтому боги лишили его милости и бессмертия, оставив жить в человеческом мире.

Был у Стрелка И любимый ученик, звали его Фэнмэн. Хоу И передавал ему знания и опыт, вкладывая всю душу в человека, которого считал хорошим другом.
Но ученик тайно и страшно завидовал учителю, мечтая превзойти.

Однажды надумал Фэнмэн доказать себе, что сможет стать первым лучником в Поднебесной. И решил он погубить Стрелка И.
Но жалкая попытка убийства провалилась. Хоу И поймал пущенную в него стрелу, а стыд и страх заставили Фэнмэна вымаливать прощения у великого учителя. Тот не простил предателя, изгнав его навсегда.

Боги увидели отсутствие покорности, уважения и непомерную гордыню Фэнмэна и очень разгневались.
Боги сказали ему: «Тот, кто не способен уважать героя всея Поднебесной, недостоин жить как человек и оставаться человеком. Так мучайся же ты вечно своей жалкой сутью! Раскаивайся до скончания веков! Но никогда не заслужишь прощения и милости».

И у Фэнмэна не осталось иного выбора, кроме как жить дальше.
Он взял другое имя. И долго-долго скитался по свету в поисках себя, но нигде не мог обрести покоя.

Бессмертная душа была измучена.
Фэнмэн стал свидетелем множества человеческих страданий, боли, войн, смертей. И даже глубоко сопереживая, он ничего не мог предпринять, чтобы изменить чужие судьбы. Потому, что вмешиваться в ход истории бессмертному было запрещено.

Истерзанный людской беспомощностью, Фэнмэн, наконец, принял решение помогать нуждающимся. Как лекарь. Как друг. Как человек с большим сердцем.
Доброта и сострадание стали единственным способом избавления от его собственного одиночества.

Так Фэнмэн стал Цзиньхуаном, который на протяжении нескольких столетий занимается чайным искусством и приготовлением снадобий, древние и действенные рецепты которых уже всеми давно позабыты.

Поэтому...
Я всегда к вашим услугам!..

@темы: танец в темноте

23:52 

[50] Письмо

Lin Xinyue
Цветок императора
18 лунные сутки. Символ дня - зеркала.

Рот рвется-рвется в безумном бездумном крике. И просто сон о черных-черных днях. И просто глухая стена вместо теплого плеча. Твоего плеча. Я слишком долго хранил молчание. Вейцзы.
Слишком безрадостно тянулись ночи... До стона, до хрипоты. Обнаженная беспомощность в складках мятых простыней.
Это все ты.
Это все ради тебя.
Да, я пьян. Пьян! Слышишь, чувствуешь... Я пьян.
Сливовое вино стынет на губах как пощечина, вкусом едкой крови, жидкой крови.
Это все ты. Это все ты. ты. ты...
Я смеюсь и задыхаюсь от отвращения к себе. Земля вращается под ногами, не в силах больше удерживать мое тело. Ха.
Это похоже на истерику, не правда ли?
Столь жалкая попытка привлечь внимание того, кого хочется стереть в порошок.
За то. За то, что ты. Ты. Ты существуешь лишь в моих снах.
Не было тебя никогда. Не было и быть не могло.
Пустые фантазии. Битые стекла под нежными ступнями.
Брызги виноградного сока из-под пальцев. Я впиваюсь ногтями в горло.
Я превращаю свой дом в кладбище черных зеркал. И из каждого осколка смотрит, смотрит на меня пустое отражение. Вглядывается в самую сердцевину, пробирает до костей.
Я ставлю кляксу - подобие точки. Заканчиваю письмо. Которое никогда не отправлю. Как и сотни тысяч до него. Пергамент хрустит, когда я сжимаю кулаки. Слова стекают слезами из ладоней.
Мне бы следовало остановиться. Мое сумасшествие имеет пределы. Я думал, что смогу повернуть назад. Я думал, что все однажды закончится. Случайные встречи - мимолетные встречи. Неловкие касания. Взгляды украдкой, сменяющиеся болезненной откровенностью. Все это... Все это кажется таким зыбким и эфемерным. Я уже и сам не знаю, где сон соприкасается с явью, где следует проколоть палец иголкой и очнуться от миражей.
Итак, ты, должно быть, уже позабыл меня. Если мой образ занимал твои мысли хоть сколь-нибудь долго... Я посылаю тебе веточку миртового дерева из года в год - в день твоего рождения. Измеряю свою жизнь отрезками от даты нашей последней встречи до даты твоего предательства, отмечая их новыми шрамами на груди. Тонкое сечение слева, острая царапина справа. Цветы жасмина увядают в волосах, заполняя все вокруг приторным ароматом гнили. И мне кажется, что мое сердце гниет вместе с ними. Внутри. Где-то там. Под белой кожей, усыпанной пионовыми лепестками, разукрашенной выпуклостями порезов.
Когда я увидел твои глаза второй раз. Когда я увидел твои глаза, я поклялся, что никогда больше лезвие не коснется моей плоти. Я дал обещание, что посвящу свою жизнь...мести. Я нашел эту цель более достойной тебя.

Когда я увидел твои глаза второй раз. Я поклялся себе, что испытаю вкус расплаты. Когда-нибудь я испытаю его...
Твоя неприкрытая насмешка.
Твои слова на ломаном китайском языке.
"Я не знаю его".
Я не знаю его, я не знаю его, я не знаю, не знаю, не знаю его.
Пульсом стучало в висках.
Я не знаю. Его. Я не знаю. Его. Я не знаю.
Тупой болью в ребра сквозь позвоночник.
Я не знаю его. Я не знаю. Его.
Красной линией из-под ресниц. Пелена.
Падает.
Падаю я.
На колени.
Перед тобой, чудовище.
Подгоняемый своими надзирателями.
Ни гроша ты не дал за меня. Посмеялся, уверенный в собственной важности.
Я потерял свою гордость. Не по доброй воле, но втоптал ее в комья чужой земли.
Я потерял свою гордость, но обрел нечто большее.
Ненависть.
К тебе.
...

@темы: танец с кленовым листом

18:04 

[49] Птичий щебет и шепот прилива

Asakura Yoshi
Белый змей
7 лунные сутки. Час Обезьяны.

Я слышал, будто шанхайское небо разноцветно как переливы капель росы на заре. Вечерними сумерками оно обретает оттенок сизой голубики. После заката кажется амарантово-чернильным. А в полночь становится глубоким и непроницаемым, как росчерки тушью, густо набранной на толстую кисть. Ранним утром, просыпаясь в пепельной дымке, небосклон озаряется розовыми сполохами тысяч соцветий шиповника. И до наступления полудня яркое великолепие, окропленное янтарными отблесками, наконец, тонет в пучинах морской бирюзы.
Шанхайское небо никогда не бывает одинаковым. И всякий раз его оттенки немыслимо разнообразны. Настолько, что ни один из человеческих языков мира не способен описать эти перемены.

Я с детства любил путешествовать, и красочные истории всегда становились верными путеводителями по чужим землям. Этой весной мне хотелось поехать на Север Китая, чтобы полюбоваться полноводной Янцзы, но в последний момент пришлось изменить планы.

Несколько дней назад британские торговцы распустили по всему порту слух о том, будто бы в Фучжоу появился удивительный чайный дом, где развлекают небылицами и сплетнями. Чай готовит ее Молодой Хозяин загадочной внешности. Говорят, будто бы он обрел бессмертие несколько тысяч лет назад, и с тех пор странствует по свету, угощая людей чудесными настоями и травяными отварами. Якобы снадобья эти обладают исцеляющими свойствами, очищая тело и душу от любой болезни. И настолько хорошо, что даже придворная знать Запретного города оказала честь Молодому Хозяину, став его почетными гостями.

Ха-ха! Очаровательный вздор! Неужели в Поднебесной появился новый Шэньнун?
Желая развенчать миф, бесстыдно гуляющий по Эдо, я решил отправиться на юго-восток Китая.
Какой на редкость удачный предлог!..

@темы: танец северного ветра

23:19 

[47] Птичка в клетке

Lin Xinyue
Цветок императора
Где грудь, там и грусть, есть ли средство?
Тоскует постылое сердце... (с)

26 лунные сутки. Убывающая луна.

Лиловый.
Цвет первой летней прохлады.
Пустой, словно сердце птицы в неволе.
Одинокий Сирин, токующий дивную песню.
Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до лилового шелка его одеяний.

-Спой для меня… - пальцы безвольно цепляются за вышитое серебром оперение.

Эта клетка слишком мала для него. Деревянные прутья легко сломать.
Но он не рвется к свободе.
Он принял свою судьбу.

Как и я.

@темы: танец с кленовым листом

01:50 

[46] Несмертельные раны...

Lin Xiaolang
Зимняя бабочка
19 лунные сутки. Этот день опасен отравлениями и духовным дурманом.

Он вернулся летней полуночью. Неслышной поступью прошел в дом. Печальным призраком миновал мою комнату, в надежде, что я не замечу, погруженная в забытье. Но чуткий сон точно крылья ночной бабочки - взметнулся прочь испуганный, оставляя на губах тонкий привкус цветочной пыльцы. Сердце пойманной птицей забилось в груди, норовя превратить кровь в кипящее масло. Глухой восклик разбил на осколки черное зеркало ночного полумрака.
-Синьюэ, господин!..
Я выбежала из спальни, путаясь в полах наспех наброшенной одежды, шелк соскальзывал, обнажая белый мрамор озябших плечей. Я спешила со всех ног, спотыкаясь в темноте о ставшие вдруг незнакомыми предметы мебели, цепляясь пальцами и волосами за сухие ветки, украшавшие уже ни один год старинные вазы.
Тяжело дыша, я раздвинула ширму, скрывавшую обычно постель дорогого брата, ожидая увидеть, наконец, его самого...
Скомканное грязное ципао лежало, брошенное среди простыней. В измятом узоре узнавались очертания бывшего когда-то прекрасным рисунка. Голубое на алом. Я зажмурилась, ослепленная вдруг тусклым сиянием лунного света. Бледные маски насмешливо толпились вокруг меня. Как заводные плясали они загадочный танец теней. Не в силах разорвать их порочный круг, я стояла и смотрела, как кровь капает из запястий.
Сломанная фигурка Синьюэ аккуратно, будто бы стараясь занимать как можно меньше пространства, расположилась в дальнем углу комнаты.
Я поймала крик ладонью. Отказываясь верить тому, что видели заплаканные глаза.
Как же так... Как же так, мой милый братец?..
Разве о такой встрече мечтала дни напролет?
Чем же мы так прогневили богов, что испытание за испытанием посылают они нам, превращая счастливую жизнью в незавидную долю.
Я подошла к Синьюэ. Его лицо казалось серым. Тонкие черты заострились. Губы растянулись в подобии змеиной улыбки.
-Здравствуй, брат... - накрываю лоб рукой. Холодный пот испариной пропитывает рукава моего халата.
Не отвечаешь. Только слабо подрагивают веки, словно подавая таинственный знак.
Твоя жизнь сейчас в моей власти.
Позволить тебе выжить и обречь на бесконечные муки позора и гневливой слабости? Или дать умереть с достоинством истинного наследника матери.
Мы - род самоубийц. Это наше проклятье. Наша судьба.
И я решила изменить ее сегодня. Раз и навсегда.
-Ты будешь жить, Синьюэ. Вскоре нам предстоит сладкое блюдо мести. Приготовленное на японский манер.

Грязные бурые подтеки высохшей соли на обрезках простыней.
Бесконечный топот ног, встревоженные голоса.
Еще заспанный доктор.
И я.

Добровольно принести себя в жертву.
Готова уже давно.

Тороплюсь в новую чайную.
Говорят, ее хозяин просто волшебник.
Быть может, у него найдется целебный отвар и для наших сломленных душ?..

@темы: танец сломанного пера

21:57 

[45] Фарфоровые маски

Li Jinhuang
Лунный принц
10 лунные сутки. Дождь и солнце.

До недавних пор я полагал, будто уединение – это наивысшее благо. Возможность спокойно подумать. Поразмыслить.
Но однажды, став по-настоящему одиноким, я понял, что истинное счастье – это люди. Возможность быть с ними и среди них. Понятым и принятым. Везде и всегда. Люди – немыслимый источник вдохновения. Их интересы, их быт, личные драмы и судьбы. Все, куда ни повернись, соткано из чувств и эмоций, напитано ими, пронизано и закреплено на века. В картинах, в стихах, в музыке. На сотворение прекрасного побуждает непосредственное участие в жизни таких же как мы. Вы и я. Одинаковых. Других. Совсем не похожих.

Сметать рамки, границы, уничтожать страхи. Быть открытым всем и каждому. Впитывая в себя, сопереживая, стараясь помочь и, самое главное, донести другим, что они не одиноки. Рассказывать людям о людях. О тех, кого встречаем каждый день: родственников, друзей, учителей, продавцов на рынке, крестьян. Что мы знаем о них? Знаем ли что-нибудь вообще? Чуть больше того, что кто-то привык показывать, скрываясь за обстоятельствами и личными убеждениями.

Не все говорят правду. И еще меньшее количество людей готовы ее услышать. И, зная об этом, мне очень хочется поведать чужие истории, которые остались забытыми. Ведь каждый из нас делает этот мир ярче. Мне потребовались годы, чтобы осознать это. Пройти через муки эгоизма, гордыни и зависти. Через тернии отвратительных качеств души, которые не делали из меня хорошего человека и приятного собеседника. Я не умел сочувствовать и бежал от ответственности. Но теперь с низким поклоном открываю двери своего чайного дома для каждого и приглашаю на чашечку ароматного напитка самого лучшего сорта. Вы - сердечный Друг, и мой долг развеять вашу печаль как песок по ветру.

Из тысячи проблем только одна расцветает цветом трагедии. Где же ты, мой особенный гость?

@темы: танец в темноте

20:22 

[44] Возвращение к истокам

Lin Xinyue
Цветок императора
У моста Малиновых Птичек дикие травы цветут,
На улице Чёрных Одежд пылает багровый закат.
Мой дом в запустении: ласточки, жившие тут,
Под чуждые крыши лепить свои гнезда летят. (с)
8 лунные сутки. Символ дня - феникс.

Счастье так мимолетно. Оно напоминает мне эссенцию цветов сирени. Легкий приторный запах, обжигающий губы. Едва уловимый, но в то же время страшно навязчивый. Вдохнув его хотя бы раз, до конца жизни не забыть этого аромата…

Сколько воды утекло с тех пор, как я, до боли в гортани, глотал и глотал этот горько-сладостный звук.
Сколько песка унесла Великая китайская река. Золотые волны ее медленно и величественно колыхались в пологих берегах, растворяя мою любовь и мою тоску.

Знал ли я, что весеннее путешествие в страну восходящего солнца не увенчается успехом, когда затевал его?
Конечно, я знал. Но разве способно хоть что-то остановить птицу, что почувствовала, как прутья ее стальной клетки вдруг легко согнулись под ударом маленького клюва.

Я усмехаюсь, вспоминая веселую мою канарейку. Тоненькие косточки, должно быть, уже превратились в прах. Смерть следует за каждым из нас по пятам. Неумолимо нависает тенью над головой. Даже в безоблачный летний полдень.

Мне хочется выбросить все свои путевые заметки. Стереть со своего тела отпечатки чужих рук, губ, языков. Я чувствую себя таким грязным. Мне кажется, что даже если я выпущу кровь потоком из жил, я не смогу очиститься от все этой скверны, коей пропитано бедное сердце.

Я закрываю глаза и вижу... подвал, как темница, жаркие изгибы влажных от пота тел, узкие темные глаза, точно две оливы, порочный и узкий рот, цвета запекшейся сукровицы. Гладить и гладить, и гладить чужое тело, чужие волосы, впитывать чужое тепло. Совершенно чужое.

Ты ни дал за меня ни гроша, ни одного ломанного медяка не бросил под ноги... Но я все равно продолжаю любить тебя. Ненавидеть тебя. Желать тебя.

Я точно безумец с жадным остервенением вглядывался в твое лицо. Это лицо-как-маска. Совершенно, беспристрастно, красиво.

Ты пришел... нет, не на встречу со мной, это был жест снисхождения к жалким, по твоим меркам, глупцам, что посмели потревожить тебя.

Ты не дал за меня ни гроша.

Но я выжил. Меня не убили, не повесили, как бездомного бродягу в лесу, не распяли на кольях, как дешевую шлюху, мне даже вернули мою одежду. Тонкие шелка были помяты, но вышивка на дорожном ципао по-прежнему цвела алым и голубым.

Я благодарен судьбе за то, что позволила мне хотя бы на минуту насладиться тобой.

Холодное, с трудом ощутимое прикосновение твоих пальцев к мои волосам. О. Я помню, как нравились тебе мои волосы. Блестящими локонами ниспадающие на плечи.
Я помню, и только поэтому не обрезаю их до сих пор. Я помню, и только поэтому хочу пройтись по ним своим острым клинком.

Ночь за окном слишком быстро спешит к рассвету. Мысль усталая и запутанная капает на бумагу с пера. Собственное отражение в чаше воды пугает.

Дорогая моя сестра тщетно пытается вернуть мне былой сытый вид, я так и не оправился после путешествия.
Это словно печать, будто самое надежное клеймо. Смертельная рана в моих глазах.
Смогу ли я возродиться из пепла как феникс?..
...однажды.

@темы: танец с кленовым листом

Танец Шелкопряда

главная