Lin Xinyue
Цветок императора
Третья луна… Опадают цветы, чтобы цвести через год.
Изо дня в день, у карнизов простых, ласточек виден прилёт.
Только кукушка в полночь до крови стонами рвёт себе грудь:
В толк не возьмёт, что зови — не зови, ветер весны не вернуть. (с)
N лунные сутки. Луна в...

Прошел месяц с тех пор, как меня начали держать взаперти. В старом сыром подвале полуразрушенного здания.
Камень, хотя и был покрыт влагой и склизкими прозрачными водорослями, все еще выглядел достаточно прочным.
Через несколько дней меня разобрал кашель, он не прошел до сих пор.
Мне казалось, что легкие мои до такой степени напитались зловонной водой, что выжми их теперь точно губку - получится целое море, черный смердящий океан.
Сначала они оставили меня связанным. Но когда от голода и отсутствия света, я сделался настолько слаб, что был не в состоянии даже аккуратно помочиться в дальнем углу моей клетки, с меня, наконец, сняли веревки. Да и что от них было толку... Убежать я все равно бы не смог.
Замотанный в грязную посеревшую тунику, я сидел, скрестив ноги и наблюдал, как стекают капли по темным стенам.
К концу первой недели я оставил всякие попытки выведать у моих надзирателей, чего же они хотят. Я предлагал им и деньги, и золото. Но они продолжали молчать.
Один из них, высокий, явно гайдзин, всегда носил повязку на лице, так что мне были видны только его глаза.
Холодные, жестокие глаза зверя. Про себя я начал звать его Ирбис.
Второй, японец, был молод и гибок, как тросник. Не смотря на то, что он избивал меня, мастерски смешивая пытку с наслаждением, я проникся к нему странной привязанностью, коей очаровывается порой жертва в отношении палача.
Однажды он сказал мне, держа мою голову между своих ладоний, и сжимая до слепящей звонкой боли виски, что его зовут Канаме.
-Кто послал тебя, Канаме? - сколько раз, с бессмысленной надеждой проваливаясь в его темные, сливающиеся с радужкой зрачки, спрашивал я, захлебываясь от тонкой пульсации в нервных окончаниях, когда лезвия его ножей прокладывали алые пути по моим голеням и бедрам.
Ирбис не участвовал в этих играх. В его обязанности входила охрана, обеспечение меня скудной едой и время от времени смена отсыревшей до невозможности подстилки, на которой я спал.
Они схватили меня, когда я, стоя напротив дома Вэйцзы, раздираемый противоречиями и тонущий в омуте своей мании, ненависти и любви, перекатывал в правой руке тяжелый перстень с отравляющим порошком.

-Канаме... - тихо позвал я, с трудом сдерживая удушающий кашель. - Сакура должно быть уже расцвела?..
Мой мучитель не ответил ни слова. В ту ночь он раскрашивал мне спину тонкой цепочкой, покрывая кожу вдоль позвоночника вишневыми лепестками, пропитанными моей собственной кровью...

@темы: танец с кленовым листом